П. Ефименко. О ЯРИЛЕ, ЯЗЫЧЕСКОМ БОЖЕСТВЕ РУССКИХ СЛАВЯН

О ЯРИЛЕ, ЯЗЫЧЕСКОМ БОЖЕСТВЕ РУССКИХ СЛАВЯН.

Значение корня яр. — Ярило, как божество возрождающегося солнца, похоти, плодородия и силы, — Его зооморфическое и антропоморфическое представление. — Ярилины празднества у русских Славян, и параллельные им явления других языческих религий. — Перенесение верований в Ярила на св. Георгия. — Поверья и легенды о нем. — Празднование Георгиева дня у Славян русских и других. Общие выводы.

Название языческого божества Ярила сохранилось до наших дней в преданиях Белоруссов, Великоруссов и Малоруссов. Можно думать, что нашему Яриле соответствовало у Гаволян божество Яровит. Следовательно, название нашего божества не новейшее, не вымышленное или измененное в христианскую эпоху, но принадлежащее временам отдаленного язычества.

Слово Ярило или Ерило состоитъ из корня яр и окончания ило. Корень яр соответствует санскритскому ar, которому, в свою очередь, соответствует греческое Еρ1. Ar, в санскрите, выражает действие возвышения, движения в верх. Окончание ило, заключающее в себе суффикс прошедшего причастия действительного залога, принадлежит многим существительным и в том числе, даже названиям некоторых божеств, например, белорусскому Вазилу и, с изменением ило на ало, великорусскому Купалу. В санскрите, в названии божества, нашему ило будет, кажется, соответственно окончание vân, которое, в свою очередь, приравнивается к греческому ώς, ώτος 2. Следовательно, в целом славянское слово Ярило будет, вероятно, то же, что санкритское A'rvân и греческое Еρώς. Аrvan в позднейшем санскрите значит только конь, но в Ведах оно более сохранило своего коренного смысла и употребляется в значении: быстрый, стремительный, бегущий. Многократно это название прилагается в Ведах к солнцу и употребляется вместо названия солнца; иногда оно употребляется в смысле коня или всадника. Всадник этот есть восходящее солнце. Существует целый гимн, обращенный к солнцу, как коню. В Ведах миф, так сказать, возвращается вспять, к своєму собственному началу, и один из поэтов прославляет светлых Васу, потому что "они солнце сделали конем". Таким образом, слово arvan сделалось одним из названий солнца. В одном месте Риг-Веды поэт обращается к солнцу: «Ты, о, Арван (конь), ты, еси Адитья (солнце)»; в другом месте под тем же самым названием призывается Агни или солнце3 свет весеннего или восходящего солнца, видно из названий весны: мало-русскаго "ярь" и чешскаго «garo». Отсюда название хлеба, сеемого весной: малорусское «ярына», великорусское «ярица», чешское «gar», словенское «garice», польское «jarzyna», и прилагательные: «яровой», «jary» («zboze jare»), «ярый» (м. русск. «яра рута»), так же «ярець», малорусское название месяца мая, немецкое «Jahr» в смысле года (как наше «лето» в смысле годового периода времени). Весна и утро — время появления света и теплоты солнца, возбуждающих похоть в человеке и животных и стремление к оплодотворению в растениях. Отсюда новое значение корня яр, — животная похоть, плотская любовь и оплодотворяющая сила: ярун — тот, кто ярится, или тот, кто ярит, т. е. механически возбуждает похоть, яриться — иметь похоть. Кроме похоти, весенний свет возбуждаетъ силу, мужество; поэтому корень яр у нас, как и в санскрите, означает силу и мужество, «ярый» — сильный и мужественный, чешское «jarost» — свежесть, юношеская сила. От этого последнего значения корень яр переходит к значению гнева, ярости, так как у младенчествующих народов гнев проявляется в физической силе.

Судя по вышеизложенному словопроизводству, слово Ярило будет означать быстро распространяющийся весенний или утренний солнечный свет, возбуждающий растительную силу в травах и деревьях и плотскую любовь в людях и животных, потом — юношескую свежесть, силу и храбрость в человеке. Отсюда следует, что Ярило, как божество, должен быть богом восходящего или весеннего солнца, богом похоти и любви, богом произрастителем и покровителем животных, производителем растений, богом силы и храбрости. В таком смысле наш Ярило тождествен с Яровитом Гаволян, который считался между прочим богом скотоводства и подателем плодородия полям. Он покрывал травою поля и листьями леса, оплодотворял нивы и деревья 4 .

Мы знаем из Риг-веды, что первоначальной, зооморфической формой утреннего или весеннего солнца были конь и конская голова 5, как символы быстроты, с которой распространяется свет. Конская голова есть символ солнца, начинающего появляться над горизонтом или, по понятию язычников, солнца, рождающегося на свет, потому что, при рождении, жеребенок прежде всего выставляет на свет свою голову. Таким образом и нарождающееся солнце сначала выставляет на свет свою конскую голову.

Представление солнца в виде коня обще многим народам; так у Персов оно представлялось в образе белого быстробегущего коня, у Скандинавов — в виде светлогривого коня, приносящего светозарный день человеческому роду. В немецких и славянских сказках упоминается «белый солнцев конь», производящий день всюду, где он только появится. Сюда же относятся наш «сивка бурка, вещий каурка», который питается огнем и жаром, и чудесный конь с золотой или серебряной шерстью 6. В малорусских сказках конская голова признается за живое существо; она живет в лесной избушке, построенной на куриной ножке, и приносит счастье и красоту тем, кто исполняет ее желания и услуживает ей; для этого она приказывает влезть к ней в правое ухо, а в левое вылезть 7.

Представление солнца в виде коня или конской головы образовалось, конечно, прежде других представлений, в эпоху пастушества. При начале земледельческой эпохи, когда стал образовываться антропоморфизм, народная фантазия соединила прежний зооморфический образ с новым антропоморфическим, и таким образом явилось представление молодого красивого человека, сидящего на коне. Представление солнца в образе красивого юноши, разъезжающего на белом коне, существует также во многих мифологиях; таковы у Индусов Вишну в аватаре Колки, Аполлон у Римлян, Митра у Персов. В немецких, славянских и русских сказках постоянно является всадник-богатырь, на чудесном коне. В одной русской сказке прямо объяснено, что всадники являющиеся на белом и рыжем коне, — день и солнце 8. Наш Ярило, если он точно есть бог солнечного света, должен представляться также в виде всадника на белом коне. И действительно, Белоруссы до сих пор воображают его молодым, красивым человеком, разъезжающим на белом коне 9. По преданию Великоруссов, общему со многими другими народами, солнце представляется также в виде женщины 10. В женском образе представляется и Ярило, что доказывается тем, что Белоруссы, в праздник Ярила, представителем его выбирают не парня, а молодую, красивую девушку, которую наряжают так, как воображают себе Ярила, и сажают ее на белого коня 11.

Известный миф, будто солнце, нарождаясь ежедневно и ежегодно, восходит по утру и весной прелестным младенцем, мужает в полдень и летом, а к вечеру и зиме погружается в море дряхлым стариком, служил причиною того, что солнце в одно и тоже время олицетворялось в различных образах — младенца, юноши и старика. Нарождающееся солнце изображалось младенцем, сидящим на руках своей матери (земли). Так у Индусов младенец-солнце возседает на руках Лакшми; у Египтян солнце сидит на руках Изиды, у Фригийцев и у Римлян оно изображается с матерью Цибелою; у Славян солнце-младенец сидело на голове Живы или Сивы, у Финнов на руках Золотой Бабы и т. д. 12. Солнце, закатывающееся на западе, или солнце осеннее у нас имело также вид старика: «дедушка золотая головушка, серебряная бородушка» играет в русских сказках непоследнюю роль 13. На похоронах Ярила, умирающего весеннего солнца, представителем его в обрядах избирается обыкновенно старик 14.

Таким образом мы видим, что Ярило, как бог весеннего или утреннего солнца, представлялся главным образом в виде юноши; но нельзя отвергать и того, что он изображался и в виде младенца при начале весны, и в виде старика при конце весны.

Теперь остановимся на местных представлениях Ярила у русских Славян и на различных обрядах в чест его.

У Белоруссов, как упомянуто выше, Ярило является молодым красивым юношей, разъезжающим на белом коне. Он всегда покрыт белым плащем, на голове имеет венок из свежих весенних полевых цветов; в правой руке у него человеческая голова, а в левой горсть ржаных колосьев; ноги у него босыя. В честь его празднуют время первых деревенских посевов, 27-го (не 23-ли?) апреля: под вечер, в сумерки, толпа девиц собирается в какой нибудь дом, избирает из своей среды девицу, которую называют Ярилом, одевает ее так, как воображает себе Ярила, и сажает на белого коня, нарочно привязанного к столбу. Девушки составляют хоровод, извиваются длинною вереницею во круг Ярила и пляшут; каждая из них обязана иметь на голове венок из свежих цветов. Во время теплой и благорастворенной весны этот обряд совершается с рассветом, на открытом поле или даже на нивах. При этой забаве присутствуют и старики. Во время пляски девушки поют очень длинную песню, в которой описываются благотворные действия этого бога, будто бы он ходит по всему свету, растит рожь на нивах и приносит чадородие людям:

А гдзе ж jон нагою,
Там жыто капою;
А гдзѣ ж joн ни зырне,
Тамъ колас зацьвице 15.

В Великороссии празднование Ярилу представляет некоторые различия по местностям. В Костроме отправляли похороны Ярила во Всесвятское заговенье. Старик, одетый в изодранное платье нес во гробе куклу Ярила, в виде мужчины, со всеми естественными его частями. Пьяные женщины провожали ее с рыданиями и потом зарывали в землю. В Галиче и Кинешме, Костромской губернии, представителем Ярила выбирали старика, упаивали его и забавлялись над ним. Каждая девушка отвешивала поясной поклон старику и потом вступала в хороводный круг, составлявший главную их забаву в это время. В Рязанской и Тамбовской губерниях праздник Ярила совершался в день Всех Святых или на другой день Петрова дня, во Владимире на Клязьме — в Троицын день, в Нижегородской губернии — июня 24, в день ярмарки, в Твери — в первое воскресенье после Петрова дня. Здесь девушки и парни собирались плясать и веселиться. Матери охотно отпускали своих дочерей на это гулянье «поневеститься». Женихи высматривали невест, а невесты женихов, но однако случались и дурные последствия от поневестыванья. Во время разгула дозволялись обнимания, целования, совершавшиеся под ветвистыми деревьями. Ярилино торжество уничтожено старанием архиепископов Мефодия и Амвросия. В некоторых местах Казанской губернии, накануне Троицина дня служат молебны на полях, окропляя их и скот освященною водою. По окончании молебствия, поселяне обоего пола пляшут и поют в честь Ярила. В Воронеже этот праздник совершался с такими обрядами: Люди всех возрастов и обоих полов, нарядившись, как в самый большой праздник, собирались, с рассветом дня, за город на большую площадь. Здесь начиналось общее разгулье, состоявшее в песнях, плясках и музыке. Среди общего всселья наряжали мужчину в пестрое платье, убирая его цветами и навешивая на него ленты и бубенчики; лице его чернили или наводили румянами, в руки давали побрякушки. Дети возвещали шествие Ярила барабанным боем. Ярило преважно расхаживал по площади и плясал; к нему присоединялись другие плясуны, которые угощали его разными лакомствами. Среди разгула составляли разные игры, от которых переходили к страшным кулачным боям. Епископ Тихон, искоренивший этот обычай, называет его бесовским и говорит, что некогда был древний истукан Ярило. Праздник назывался «игрищем», и народ ожидал его с величайшим нетерпением. Он начинался в среду или пятницу после дня сошествия Св. Духа и оканчивался в первый понедельник 16.

В Малороссии название Ярила не сохранилось, но есть праздник, напоминающий Ярилино торжество. Там, лет пятьдесят тому назад, народ собирался после Всесвятского заговенья погулять у кабака. Здесь пели и плясали до вечера. По закате солнца, выносили па улицу соломенное изображение мужчины, со всеми его естественными частями, и клали в гроб. Пьяные женщины подходили к нему и кричали с воплем: «Помер он, помер!». Мужчины поднимали чучело и произносили: «Эге, баба не бреше! Boнa знае, що ий солодче меду». Женщины продолжали вопить: «Який же вин був хороший та який услужливый». Смотрели на него любострастно и говорили: «Не встане вин бильше! О, як же нам розставатися с тобою, и що за жнзнь, колы нема тебе! Пидимись хоч на часочок; но вин не встае и не встане». После продолжительных и многообразных поговорок уносили чучело и хоронили. Погребение заключалось закускою и попойкою. В малороссийской песне божество, которого хоронят, называется «Кострубоньком».

У Великоруссов тоже находим обряды, напоминающие похороны Кострубонька. В Пензенской и Симбирской губерниях в Троицын и в Духов день, а в Муроме в первое воскресенье после Троицына дня погребают Кострому. Так называется девушка, избранная подругами, собравшимися на условленное место для совершения обряда. Кострому кладут на доску, несут к реке и спускают в воду. Потом сами бросаются в реку: купаются, поют и дурачутся. Возвратившись с песнями домой, начинают хороводы. В Пензенской же губернии, в последний день весны, в Духов день, трое или четверо молодых ребят, накрывшясь пологами, образуют из себя подобие лошади. Одна из женщин наряжается в солдатский мундир и командует тремя лошадьми. Все девицы провожают их за село и прощаются с ними в ознаменование последнего веселия; это называется «проводами весны. Во всю ночь идет веселье и пляски. В Саратове, во время проводов весны, народ собирается за городом; там приготовляют чучело лошади «с разными грубами атрибутами» и посят его взад и вперед по лугу в сопровождении огромной толпы 17.

Указанные факты позволяют вывести такое заключение, что Ярило, бог весеннего и утреннего солнца, изображался сначала в виде коня и конской головы, потом в виде всадника, красивого молодого человека, иногда в виде младенца, сидящего на руках своей матери, иногда в виде старика. Ярилу также приписывался и женский образ. Ярило, прекрасный юноша, дает растительную силу хлебам, травам и деревьям и чадородие людям и животньм. На голове у него венок из свежих весенних полевых цветов, в левой руке горсть колосьев — знак, что Ярило есть произраститель цветов и хлебов; в правой руке у него человеческая голова, по всей вероятности, голова побежденной им зимы и ночи. В честь его совершалось два праздника: один при начале весны или возрождение Ярилы, другой при конце весны или смерть Ярилы. В настоящее время довольно трудно определить с точностью дни этих праздников. Впрочем, о первом можно утвердительно сказать, что он совершался в апреле месяце; о втором же нельзя говорить с такою уверенностью. Ныне праздник смерти весны или Ярила, как видели выше, совершается в различных местностях в разное время, наиранее в Троицын день, наипозднее в первое воскресенье после Петрова дня; но чаще всего во Всесвятское заговенье, т. е. через неделю после Троицы. Троица же бывает между 11 числом мая и 14 числом июня; Веесвятское заговенье, по этому, приходится наиранее 18 мая и наипозже 21 июня. Подвижность праздника Троицы и Всех Святых, конечно, была причиною того, что праздник Ярила, с принятием христианства, был оторван от определенного дня и числа и стал передвигаться с одного числа на другое, с одного праздника на другой. Праздновать же торжество Ярила в будний день, а не в праздничный для новообращенных христиан было неловко. Несомненно кажется то, что это был последний праздник весенний.

По своим обрядам и идее праздник Ярилы наиболее подходит к торжеству Адониса. Праздник Адониса (солнца) Греки совершали весною два для: в первый день носили изображение Адониса, прекрасного юноши, пели унылые песни, печально играли на флейтах и приносили погребальную жертву. В Александрии делали изображение мертвого человека, несли на погребальных носилках и ставили на колоссальный катафалк. На другой или на третий день совершалось торжество воскресения или обретение Адониса, сопровождавшееся шумными и веселыми восклицаниями и оргиями. Праздник этот совершался то в марте, то в июне месяце. Адонис был богом солнца. Его смерть означала зиму, изображавшуюся в виде вепря, поразившего Адониса; его воскресение знаменовало весну 18

Выше было сказано, что чучело Ярила изображало его со всеми естественными частями, которые нарочно представлены были в увеличенном размере. Мужеские половые органы везде почти служили символом производительности и были, по этому, священными предметами; довольно вспомнить фаллос древних и лингам Индусов. Солнечные божества всегда изображались с фаллосами, которые играли немалую роль в празднествах в честь этих богов. Таковы Гермес, Приап, Вакх и др. Известно, что в праздник Вакха одна из женщин носила большое изображение фаллоса. Египтяне, в этот праздник, по словам Геродота, улотребляли изваяния Вакха, величиною почти в локоть, сотрясаемые жилою. Женщины носили эти изображения по деревням, помавая детородным членом, немного меньшим всего тела. Для чего же детородный член бывает больше, и при том он один движется в теле, прибавляет Геродот, — сему приводится какая-то священная причина. О Гермесе Геродот говорит, что Афиняне научились его делать с прямым тайным удом от Пелазгов. Причина же, по его словам, объяснялась в самооракийских таинствах 19. Свет весеннего и утреннего солнца возбуждает напряженное состояние полового органа. Вот почему божества весеннего и утреннего солнца, Гермес, Ярило и др., представлялись с прямым и увеличенным половым органом.

С официальным падением язычества не с разу могло пасть языческое мировоззрение. Приняты были новые формы, но понятия остались прежние; надобно было народу старые понятия вложить в новые формы. И вот начинается любопытная умственная, работа: характерические черты языческих богов переносятся на идеалы новой религии. При этом перенесении происходит смешение и путаница: черты одного божества передаются многим религиозным идеалам, и на оборот, обязанности многих богов переносятся на одного святого. Некоторые черты, характеризующие древне-славянского бога Ярила, мы решаемся видеть в народном представлении о Егории храбром. Приведем факты.

Св. Георгий у Малоруссов называется «Юрій», «Юрко» «Юря», «Юр», у Червоноруссов — «Ирьи» уполяковъ «Jerzy». Названия эти близки к корню яр, который, в славянских языках, имеет и форму юр. Так, по польски «jurzyc sie» — значит яриться, «jurny» — ярый, похотливый, «jurnosc» — ярость, похотливость. От того же корня происходят малорусские слова: «юрити, юрю» — в смысле «jurzyc sie» — беситься, «юрность» — похоть, своеволие, «юркий» — своевольный, быстрый, увертливый. Название св. Георгия «Ирьи» также напоминает древнеязыческое божество, тождественное с Ярилом. «Ирий», «Ирай» и «Вырий», по малорусски означает место, откуда весной прилетают к нам птицы. Это великорусский остров Буян (жилище солнца), место, откуда весной и по утру является возрожденное солнце. Очень естественно, что в древности место восхождения утреннего и весеннего солнца и самое восходящее (т е. утренее и весеннее) солнце назывались одним и тем же словом — Ирий или Ирьи. И так, названия Георгия — Юр, Юря и Ирьи, сближаются с словом Ярило.

В Белоруссии св. Георгий покровительствует коровам: «Юрий коров пасец, а Микола коней»; впрочем он там почитается в виде коня. Девушки пляшут около коня и поют:

Разыгрався Юря коник,
Залаценьки коник 20.

Дело доказанное, что языческие предки наши сближали понятие света с цветами золотым,. белым и красным, а понятия тьмы с понятиями цвета темного и черного. Оттого солнце представляется всегда в виде животного или человека цветов белого, золотого или красного, а тьма в виде черных животных и людей (чертей). В приведенном «залаценьком конике» нельзя не видеть весеннего солнца (Ярила) в первоначальном его зооморфическом образе. Верование в игру солнца весной обще многим народам индоевропейского племени. По русским народным преданиям, Георгий также имел светлую природу. Волосы у Егория что «ковыль-трава» или «желты кудри»:

Молодой Егорий светлохрабрый —
По локоть руки в красном золоте,
По колено ноги в чистом серебре,
И во лбу солнце, в тылу месяц,
По косицам звезды перехожие 21.

По другому представлению, Георгий является в виде белого всадника, разъезжающего на белом коне. По выражению малорусского заклинания, Юрий ездит, «на билому кони, били губы, били зубы, сам билый, в биле одягся, билым подперезався» (опоясался) 22. Тоже самое и в великорусских заклинаниях: «Стоитъ храбр Егорей и на сильном коне, сам бел и кнут бел, и рукавицы белые, и борода белая, и залучает, и загоняет (в ловушки) лисиц бурнастых долгохвостых, залучает, загоняет белых пчолых ярых зайцев...» 23 В малорусских легендах св. Георгий всегда представляется окруженным волками, в числе тридцати.

Известно, что по древнейшим верованиям многих народов волки считались символом тьмы и холода, нападавшими на свет и теплоту солнца. С течением времени, они начали делаться представителями света, именно лучей солнца. Таким образом всадник, разъезжающий на белом коне и окруженный волками, знаменует собою солнце, испускающее светозарные лучи. Таков был Аполлон Греков; таков должен быть и Ярило. Волки, окружающие св. Георгия, по малорусски называются «хортами св. Юрия». Слово «хорт», уцелевшее также в Архангельской губернии, означает борзого кобеля 24 и имеет ближайшую связь со словами «Хръс» или «Корс», означающими солнечного бога и родственными с древне-чешским «kres», огонь, и ц.-слав. «крѣсъ», солноворот; подобно тому как латинские lupus и lux, греческое λύκος означают волка и свет. Литовцы думают, что св. Георгий был охотником и вместо собак употреблял волков. В Малороссии он прямо называется «богом волков», которых он пасет и питает: «св. Юр зверя пасе», говорит пословица. Великорусские поговорки: «у волка в зубах, что Егорий дал», «ловит волк роковую овечку», «обреченная скотинка уж не животинка» и др. свидетельствуют о том же. Между Великоруссами, Малоруссами и Белоруссами ходит много разсказов о св. Георгие, как покровителе волков. Приведем в пример несколько. Вот разсказ о св. Егорие, слышанный мною в г. Онеге, Архангельской губернии: — Работает крестьянин на гумне и видит: стоит Егорий, отец, храброй, а около него волки воют: просят у него пищи. Св. Егорий приказываетъ им взять у того крестьянина лошадь с белою лысиною во лбу. Услыхав это, крестьянин тотчас побежал к своей лошади и замазал ей лысину сажей. Прибежали волки, смотрят: лошадь без лысины. Они опять к св. Егорию. Св. Егорий разсказал им, что сделал хитрый мужик, и велел им снова идти назад. Тогда они вновь бросились на лошадь и разорвали ее по частям — Другой разсказ о посредничестве между волком и человеком существует в Орловской губернии 25. В повестях г. Даля находим еще разсказ «о Георгии храбром и волке». Здесь повествуется о том, как Георгий учил волка добывать себе пищу, и какую неудачу волк терпел на каждом шагу: Георгий поочередно посылает волка съесть быка, коня, барана, кабана и человека; но все они обманывают дурака-волка и не только что избавляются от него, но еще наносят ему раны: бык бросает его рогами, конь бьет его задом, а баран своим крепким лбом, кабан ранит клыком, и наконец, люди зашивают его в собачью шкуру и бьют. — В малорусской сказке «о портном и волке» волка посылает на добычу не св. Георгий, а бог. Был себе, сказано в начале этой сказки, — у попа портной, и отправился он в селение заниматься работой; a в это время несчастному волку не послал Бог корму. Волк взлез на гору и просит Бога: «Дай, Господи, есть, а если не дашь, умру». «Иди, говорит Бог волку, — що нападеш попове, то й ести тобе готове». Волк встречает сначала попову кобылу, потом барана, свиней и наконец портного. Кобыла предлагает волку, прежде нежели она сделается добычей его, посмотреть в бумаги, принесенные ею из города, и в то время, когда волк начал разсматривать бумаги, кобыла лягнула его. Баран, для избавления волка от лишнего труда, просит его дозволить ему самому вскочить в его рот. Волк раскрыл рот, а баран бросился к нему с горы и так ударил волка в лоб, что тот долго не мог прийдти в себя. Свиньи, с дозволения волка, начинают петь последнюю песню; люди услыхали и прогнали его. Портной просит волка позволить ему умыться перед смертью и утереться его хвостом; волк согласился. Портной вмотал руки в хвост и так его отколотил аршином, что волк едва остался жив. 26 — Мотивы, подходящие к нашему разсказу, есть в баснях Езопа и в ново-греческой сказке.

Наконец, приводим еще малорусские разсказы о св. Георгие и о волках:

I. Ночевали «ночлежники 27 , тридцать человек. Волки воют да воют возле одного дуба. Вот они и говорятъ: «Что если бы нашелся между нами такой, который бы переночевал на том дубе!» Один из ночлежников говорит: «Я переночую». Согласились дать ему с души по рублю. Вот тот пришел к дубу, взлез на него и сидитъ. Приезжает на белом коне св. Георгий, а перед ним волков «тридцать человек» 28 . Одному велит овцу съесть, другому ягненка, третьему гуся и т. д.: «А тебе, хромой, то, что на дубе». На другой день приходят парни, гоняют, гоняют волка — не идет; едва отогнали.... Вот слезает тот и говорит: «Уже мне больше не жить на свете». He берет денег и велит, чтобы на эти деньги совершили его похороны. На другую ночь легли, по средине положили его, и все положили на него свои головы. По утру просыпаются — нет товарища: неизвестно — куда девался 29 .

II. Ехал один горшечник из Репок, приехал в долину, остановился; бежит множество волков. Он видит, что - беда, и взлез на дуб. Потом пришел какой-то человек (а то был Егорий святой). «А. слазь, говорит, — если тебе смерть, то и на дубе будет смерть, слазь, ничего тебе не будет, ложись!» Тот человек слез и лег. Он (св. Егорий) стал распоряжаться волками: этому сюда, а тому туда, а «двенадцать человек» во двор к знахарю: «Он знахарь, а я лучше его знахарь». У этого знахаря было сорок лошадей; так они их всех до утра и передушили; тот же человек встал по утру и поехал 30 .

III. Вариант 1-й. Ехал пан мимо нив; смотрит: человек пожнет недолго и сядет, пожнет и сядет. Это удивило пана; он посылает слугу спросить у того человека: зачем он так часто отдыхает? Тот человек отвечал: «Когда прийдет счастливая минута, то я жну, а если настанет минута несчастливая, так я отдыхаю». Пан догадался, что это «непростой» человек, велел призвать его к себе и говорит: «Если ты знаешь наступление счастливой и несчастливой минуты, то скажи мне: когда и какою смертью я умру?» Тот знатливый человек сказал: «Сначала умру я, меня убьет доской, потом твой слуга: он сам наложит на себя руку, апосле того, ты, пане: тебя волк съест». Пан поехал домой и начал ежедневно ездить на охоту — истреблять волков и уже всех истребил. Через несколько лет, пан снова едет прежнею дорогою и видит, что из села несут хоронить крестьянина. «Кто у вас умер?» спрашивает он. «Наш знахарь; доской его пришибло». Пан вспомнил все. Едет домой; на дороге получает известие, что его слуга повесился. Едет дальше; встречается ему хорошая, прехорошая девочка. Она остановилась и просит подвезть ее. Пан согласился. Подъезжают к барскому двору. Смотрят: нет пана, только одни кости. Это была не девушка, а волк, превратившийся в нее 31.

По 2-му варианту, пан, истребляя волков, клал кожи их на чердак. В роковой день, одна из кож обратилась в волка, который и сожрал пана.

В 3-м варианте, человек, обреченный на съедение волкам, приходит домой к брату и говоритъ ему: «Мне больше не жить на белом свете: я обречен волкам на съедение». Сказавши это он полез на печь. По утру ищут брата: взглянули на печь; там только косточки его. Это волк превратился в кота, да как все уснули — и съел обреченного 32.

IV. Ехали этим лесом 33 Бориспольцы домой и увидели, что волк давит овцу. Вот один из них и говорит: «Надобно отнять овцу». Отняли и положили в сани тому крестьянину. Начали погонять; поехали; только осматриваются, тот крестьянин не едет: волы не трогаются с места. Начали ему помогать, били, били волов — стоят неподвижно; сбросили все, что было на санях, и не идут; припрягли другую пару — ни с места. Мучились, мучились и бросили того крестьянина самого в лесу. Остался, бедняга, один. Хочется ему покурить, да нет огня. Осматривается: возле дороги горит огонь. Он туда; приходит, a там человек на белом коне, окруженный волками. Он страшно струсил, но все-таки решился попросить огня. Как крикнет на него тот человек, который сидел на белом коне, как начнет его ругать! А все за то, что он отнял пищу у волка. Потом успокоился, дал огня и говорит: «Смотри, в другой раз этак не делай, a то беда будет». И приказал ему ехать домой. Крестьянин пошел, сел на сани и поехал, как ни в чем не бывало.

Наши верования в то, что св. Егорий является окруженным тридцатью волками и распоряжается ими, имеют нечто общее с верованием Французов в волчьих вожатых (meneurs de loups), т. е. таких людей, которые умеют покорять волков, приучать их к себе и управлять ими. Есть немало французских разсказов о том, как многие встречали, при первых лучах месяца, на перекрестках дорог, человека, шедшего скорыми шагами и сопровождаемаго более, нежели тридцатью волками (никогда менее). Однажды два человека увидели в лесу стадо волков и, испугавшись такой встречи, влезли на дерево, откуда видели, как звери остановились перед хижиною дровосека, которого все считали колдуном. Волки окружили хижину и подняли жестокий вой; дровосек вышел к ним, поговорил с ними, прошелся между ними, и они разсеялись, не причинив ему ни малейшаго вреда.

Жорж Занд, сообщившая этот разсказ, предполагает, что люди, живущие среди лесов, могли открыть средство покорять себе волков, как это делают укротители диких зверей, заключенных в клетках 34. Может быть, это и так. В таком случае и у нас должны были быть такие же люди; ибо откуда же взялось поверье, что св. Георгий ездит, окруженный тридцатью волками? Кроме мифической причины, можно предполагать и реальное основание мифа.

Для получения себе пищи волки, по малорусскому поверью, вымаливаютъ ее воем в течении двенадцати дней, стоя на дыбах перед св. Георгием; поэтому, когда бывает слышен вой волков, то народ в Великороссии, Малороссии и Белоруссии говорит, что они просят у Бога пищи. Животное, назначенное волкам в добычу, не может нигде укрыться от них :— «хоч у пич замажъ, то знайде». При приближении волка к стаду овец, роковая овца не только не уходит от него, но напротив сама, с глазами, налившимися кровью (поэтому говорят: «вовче червоне», волчье красное), бежит к нему. Животнаго, задушеннаго волками, как назначеннаго самим Богом, народ не употребляет в пищу — разве только в таком случае, когда священник освятит его. В Великороссии вовсе не употребляют таких животных; у Белоруссов существует поверье, что если волк изранит и послюнит какую нибудь домашнюю скотину, то она не уйдет от его зубов; отсюда произошла поговорка о таком животном: «гето уже на слюнено». Волки делятся по уездам, и урочищам и, притом, так, что волки одной местности не смеют сами, без приказания св. Георгия, переходит в другую 35.

Мы говорили, что св. Георгий в Малороссии называется богом волков. В Белоруссии ему посвящены коровы. Покровительство Егория стадам высказано в великорусской пословице: «Егорий да Влас всему богатству глаз». У Болгар, он покровитель пастушества и земледелия (самое слово γεωργός по гречески значит земледелец). В г. Онеге св. Георгия. называют «конским богом». В великороссийском стихе духовном, Егорий представляется устроителем мира; он ездит по Светлорусской земле и дает всему порядок: устанавливает горы, леса, реки, размещает зверей и скот, дает и благословляет пищу волкам и т. д. У Белоруссов он, весной и утром, отмыкает сырую землю:

Святый Юрья, божій пасолъ,
До Бога пашовъ, А узявъ ключи золотые,
Атамкнувъ землю сырусенькую,
Пущавъ росу цяплюсенькую
На Бѣлую Русь и на увесь свѣтъ 36

Егорий податель жизни и воскреситель людей. Есть, по великорусскому преданию, какое-то царство, где люди, умирающие на зиму, воскресают весной на Егория, Это царство, конечно, наша земля, которую, по утру и весной, солнце воскрешает или избавляет от ночи и зимы. Егорий покровитель плодов земных; он зарождает травы и хлеба: «Сей разсаду до Егорья, будет щей довольно»; «коли на Егорьев день лист в полушку, на Ильин день клади хлеб в кадушку»; «коли на Егорьев день мороз, то и под кустом овес;» «на Егорья брось жердку, — обростет за ночь»; «на Юрья ворона в жите сховается». Егорий победитель страшнаго змия 37.

И так, в образе и деятельности св. Георгия мы узнаем следующия черты бога Ярила: Ярило назывался также Юром и Ирьем. Он сначала представлялся в виде белаго коня, потом в виде белаго светоноснаго юноши, разъезжающаго на белом коне и окруженнаго тридцатью волками, служащими ему как бы гончими собаками, которым он покровительствовал и назначал пищу. Под видом волков, окружавших Ярила, сначала представлялись лучи солнца; потом предание начало понимать миф о волках буквально. В этом виде Ярило совершенно сходен с Аполлоном. По другому представлению, Ярило ходит весной по полям в венке из полевых цветов и помахиванием снопика ржи ростит хлеба. По третьему представлению, у Ярила руки по локоть в красном золоте, ноги по колени в чистом серебре, во лбу солнце, в тылу месяц, по косицам звезды. Ярило считался богом волков, лошадей, коров, птиц и других животных, богом подателем плодов земных, подателем жизни, устроителем вселенной, победителем змея, т. е. зимы и ночи.

Если св. Георгий, со введением христианства, принял на себя черты бога Ярила, то, конечно, и в празднике в честь Георгия должны находиться черты Ярилина торжества. Поэтому, разсмотрим, каким образом Егорьев день (23 Апреля) праздновался у Славян и других народов индо-европейскаго племни.

Великоруссы, в разных губерниях, следуя поговорке: «выгоняй скот на Юрьеву росу», рано утром в Егорьев день выгоняют, всею деревнею, скотину в поле, освященною вербою; собираются всем миром, служат молебны на полях, угощают пастухов водкою, пирогами и яишницею и наделяют их холстом и деньгами; при этом, конечно, и сами угощаются.

В некоторых уездах Костромской губернии поселяне ночью «окликают» Егорья следующею песнею:

Мы вокруг поля ходили,
Егорьи окликали,
Макарья величали:
Егорий ты наш храбрый,
Ты спаси нашу скотинку
В поле и за полем,
В лесу и за лесом,
Под светлым под месяцем,
Под красным солнышком,
От волка от хищнаго,
От медведя лютаго,
От зверя лукаваго...

В Великороссии, Малороссии, Сербии, Иллирии, Герцоговине и Болгарии Юрьев день был временем разнаго рода сделок, торгов и временем перехода поселян от одного владельца к другому. Кому не известно значение поговорки: «От тоби, бабо, и Юрьев день» («Вот тебе, бабушка, и Юрьев денъ»)! До сих пор в Великой России сохранился у поселян обычай с Юрьева дня начинать все торговыя сделки и назначать сроки. Работники нанимаются с Юрьева дня. Невесты молят св. Егория о даровании женихов и ходят в этот день разубранными: «наряжается, говорят, — словно баба на Юрья» 38. В г. Онеге Егорьев день считается конским праздником. В этот день приводят лошадей к церкви, предварительно вычистивши и вымывши их и заплетши им в гривы и чолки ленты. У церкви священники служат молебны св. Георгию и кропят лошадей священною водою. Лошади в этот день пользуются самым лучшим кормом и до вечера гуляют на поскотине 39. Впрочем, обряд этот совершается на св. Егория, кажется, только в одном Онежском уезде во всей же остальной России, начиная с Архангельска и до Малороссии, он совершается на св. Флора и Лавра, которые почитаются там покровителями лошадей.

Малоруссы также совершают первнй выгон скота в поля на Юрьев день и также освященной вербою; подгоняя сю скотину, приговаривают: «иди собе з богомъ»40! Служат на полях молебны, составляют пирушку, дарят пастухов хлебом, яицами и разными жаркими, просят их беречь скот, который, кроме того, поручают особенному покровительству св. Георгия. Думая, что засеянный хлеб поднимается на полях от влияния Юрка, они служат в честь его молебны на полях, окропляя их святою водой. Малоруссы верят, что если выгонять скот на Юръеву росу, то он в течении года будет красивее и тучнее, и самая рожь станет рости лучше. Поэтому, пословица советуетъ: «догодуй скотину до Юрия, та й вила закинь». Однако роса может сделаться и вредною для скота: если знахари и ведьмы, которыя на зоре этого дня нарочно выходят в поле, соберут Юрьеву росу на разостланный холст и набросят его на рогатый скот, то он от этого делается тощим и недойным. В этот день ведьмы и знахари чрезвычайно опасны для коров, потому что они обращаются в разных животных, телят, собак, кошек и пp., и высасывают у коров молоко 41.

В заднепровской Малороссии в этот день, на краях нив закапывают кости свяченых поросят и ягнят, для сохранения нив от бурm и граду 42. При выгоне в первый раз скота на пастъбище, Малоруссы предохраняют его на весь год от нападения волков нижеследующим заклинаниемъ: Берут сучек дерева, одним концом его прикасаются к затылку, а другим упираются в какой нибудь предмет, дерево, здание и пр.; и приговариваютъ:

Молюся Богу,
Матери Божой,
Всем святым ёго,
Св. Георгию, хортов принимающому,
Як сим сучкам не развиватися,
Так и хортам моеи скотины (такой то масти) не чипати 43.

В Червонной Руси совершаются на Юрьев день семейныя пирушки; девушки поют песни. Пастухи встречают Юрьев день песнями, варят кашу и молят св. Георгия о предохранении скота от всякаго несчастия. Выгон скоту на Юрьеву росу предохраняет его от порчи ведьм. После пира мужчины ездят верхом на лошадях, думая, что между ними присутствует св. Георгий на коне и также рыщет верхом; как защитник всякаго скота, он, по их мнению, не допустит портить его. На тех лошадях, на которых не ездили в день св. Георгия, ездят ночью черти 44. Гуцулы и Подгоряне, на кануне св. Егория, вечером, возжигают огни на своих горах, которыя кажутся тогда объятыми пламенем. Это называется «Юрика палити». Эта ночь считается страшною для людей и скота, потому что тогда именно ведьмы летают по воздуху на метлах и причиняют большой вред. Для того, чтобы отогнать нечистую силу, раскладывают огни, намазывают ободверины и пороги крестообразно дегтем и чесноком. На другой день, на ворота кладут ветви дерев и увенчивают рогатый скот цветами, радуясь что провели спокойно страшную ночь45. При выгоне стад на пастьбища, весною, Гуцулы делают пир для пастухов, на нем приготовляют пирог, в виде барашка, который, как жертва Богу, расрезывается на части рукою главнаго «бачи»46 , и остатки котораго берегутся пастухами в виде лекарства для овецъ47.

В Белоруссии, в день св. Егория (Ягория), каждый хозяин или кто либо старший из его семейства выгоняет скот освященной вербой в поле, на росу, которую считают приносящею здоровье скоту: «Юрьева роса — не треба коням овса» (ею окропллют домашних животныхъ). Молодежь обоего пола считает Юрьеву росу полезною от веснушек; по этому рано утром, до восхода солнца, старается умыться ею. Обильная Юрьева роса, по замечанию хозяев, предвещает хороший урожай. Скот, выгнанный на Юрьеву росу, по верованию Белоруссов, принимается св. Георгием под свою защиту48. Вербу, которою пригоняют скот, хозяева втыкают в землю на полях и почитают ее «за пастуха». Если в этот день на поле попадется конская голова, то берут ее и надевают на кол, для предохранения лошадей от падежа. Пастухи в этот день получают от хозяев пироги, яйца и разное печенье49.

В Сербии, Иллирии и Черногории скот на Георгия выгоняют освященною вербою, отслуживши молебны у колодцев и окропивши его святою водою. Сербския девицы просят св. Георгия о даровании им женихов. В Боснии, Герцоговине и в некоторых других местах у турецких Славян жарят ягненка, котораго съедают торжественно50 Но нигде, кажется, 23 Апреля, не празднуется с таким торжеством, как в Болгарии 51.

«Один из народных и при том самых веселых праздников у Болгар есть праздник св. Георгия Победоносца. Целый год Болгары с приятностию вспоминают об этом празднике и радостно его ожидают. В лице св. Георгия они почитают покровителя земледельцев и пастырей и назначают ему в этот день жертву, «хлеб и барашка», которую совершают следующим образомъ:

«На кануне этого праздника (22 Апреля) молодыя Болгарки рано утром, чуть солнышко встанет, одетыя в праздничное платье, отправляются по воду на «извор» 52, окруженный зелеными лугами. Оставив свои «медники» 53 возле извора, расходятся по росным лугам, рвут с веселостью весенние цветы, из которых заботливо свивают «китку» 54 св. Георгию. Приготовив ее, возвращаются к покинутым медникам, наполняют водою из извора и вместе с киткою относят домой. Там обмывают «нощвы» 55 и начинают из самой чистой муки тою же водою месить хлеб. Хлебы месятся двоякой формой: «кошары» и «кроваи». Кошары предназначаются пастухам и раздаются им на другой или на третий день. Один из кроваев в тот же день к вечеру берет старуха в доме, кладет на него китку св. Георгия, закутывает чистым «месалом» 56 и, вручив молодой невесте, отправляется вместе с нею в церковь или на другое место, где обыкновенно собирается деревня в подобных случаях. Приходит туда и священник, благословляет принесенные кроваи и берет себе «порязаницу» 57; остальной хлеб раздают бедным, кроме небольшаго куска, который относится домой с киткою. Кусок хлеба разделяют между домашними, а китку ставят в божницу, где она сохраняется в течении целаго года. Если заболеет какое нибудь домашнее животное, то ему в пищу подмешивают часть китки, что почитается священным лекарством.

«На следующий день, как только зоря возвестит наступление радостнаго праздника, из земледельческих домов молодые люди, взяв по кроваю и по «плоску» или «бъклицу» 58 вина, отправляются в поле на жатву. Держа в одной руке кровай, а в другой плоску, каждый из них ходит вокруг своей нивы, a потом все собираются вместе. Усевшись на холме, возвышающемся среди зеленой жатвы, едят кроваи и пьют вино, молясь по очередно, чтобы св. Георгий развеселил их нивы и даровал им большие колосья, полные крупнаго зерна. Позавтракав таким образом,катаются пo росе, чтобы не болели кости, рвут колосья с нив и росные цветки с полей и спешат домой до восхода солнца. Начинается приготовление барашка: надевают ему на голову венок, сплетенный из колосьев и цветков, принесенных молодыми людьми с нив и полей, связывают ему ноги вместе и полагают на «паралию», усыпанную цветами; навенке прилепляют две зажженныя восковыя свечи. Тогда приступает домохозяин, с открытою головою, к лежащему на цветках барашку, окруженному мальчиками дома, кадит его и, перекрестившись, заколает 59. Потом кровью его намазывает лица присутствующих малюток крестообразно — на челе, бороде и щеках, остальную кровь молодые люди тщательно собирают в котел, приносят на реку и торжественно ее изливают при выстрелах из пистолетов 60. Поджарив барашка, несут его с кроваем в церковь или на другое место, почитаемое в деревне священным, и, по благословении священником, берут обратно и разносят несколько кусков по соседям; с остальными же начинают веселый обед 61. В некоторых местах с обедом выходят за деревню, на место священное, что обыкновенно бывает в рощах. Наряжаются все из дому в праздничное платъе, кладут на лошадь барашка, кроваи и другия яствы и виходят на это место. В зеленой роще вся деревня образует несколько кружков, разлагает трапезы; приходит священник и, посещая по очередно все трапезы, благословляет их, берет от каждаго кровая порязаницу,плечи от барашков и их шкуры. Начинается обед: плоски «ройнаго вина» непрерывно обходят по обеим сторонам трапезы; каждый, принимаясь пить, призывает св. Георгия быть неотступным покровителем стад и жатвы.

«После обеда вся роща наполняется веселием поклонников Георгия: молодые люди, невесты и девочки, покинув трапезу, заводят хороводы под звуки старинных инструментов «гайды» и «гуслы»; на другом месте привязывают к ветвистому дубу качель, на которой одна из молодых девушек или невест катает молодца, а другие в то время приветствуют его веселою песнею. Одни старики остаются за трапезами и, не переставая опоражнивать плоски ройнаго вина, поют в восторге любимыя песни старины. Это продолжается до тех пор, пока наступающая ночь не заставит их поспешить домой. Песни, которыя поют в этот день, — священнаго содержания. В них воспевается то, как св. Георгий когда-то избавил жатву от грозившей погибели; где избавил овечку от хищнаго волка, где удивительно размножил стада и пр.

Рано ранил светы Гергы,
На личен день, на Гергьов день
Обседла си добра коня
Та обиде урядом62 ниве,
Урядом ниве и ливаде и пp.

«Впрочем, обряды, с которыми отправляется веселый праздник св. Георгия, не везде одинаковы. В некоторых местах, например в Видинской «казе»63 в этот день заколаютъ общественнаго, священнаго быка, на котораго никто не смеет поднять руки в другое время года, и от всей деревни приносят в жертву св. Георгию. В деревнях до этого дня не едят молока, не колят барашков, пе пускают лошадей и скота на подножный корм и не купаются в реке. В некоторых местах в этот день бывают «зборы» т. е. ярмарки. Нанимаются до Юрьева и Дмитриева дня.»

Литовцы в Юрьев день совершают жертвы из домашних животных; бедные же покупают восковыя фигурки различных животных (коней, коров, овец, коз, свиней и т. д.), продаваемыя от костелов. Крестьяне носят их около костела, молятся, а потом кладут на престол. Существует также обычай выходить в поля, при чем совершают пирушку, и народ катается по ниве, с криком: «роди, Боже, роди, Боже» (хлеб)64. У древних Сорабов, по свидетельству Дитмара, весною, при выгоне скота в первый раз на подножный корм, существовал такой обычай: по целому селению от двора до двора носили палку, имевшую рукоятку, в виде руки, держащей железный шар. Обносивший ее, вместе с пастухом, вступал в избу и вскрикивал: «Генниль, бди!» Все думали, что эта палка охраняет стадо от волков 65. Сорабский Генниль или Гонило соответствует литовскому Гониглису, богу пастухов. Гониглис был олицетворением солнца, по этому и шар на палке должен быть ни что иное, как образ солнца. К Гониглису Литовцы обращались с мольбой защищать их стада от волков в таких словах:

Гониглис божок,
Паси мою корову,
Паси моего бычка,
He пускай волка-злодея!
Пасу, пасу мои овцы,
Тебя, волк, не боюсь!
Бог с солнечными кудрями
Верно тебя не допуститъ.
Ладо, Ладо-солнце,
Бей его ложкою по голове 66.

Греки, по принятии христианства, торжествовали Георгиев день как праздник пастушеский и земледельческий. В этот день они закалывали новорожденнаго из животных для пиршества и выгоняли скот на пастбища. На поле предавались веселию и простодушно верили, что св. Георгий есть покровитель скота и предохранитель от всякой заразы и похищения хищными животными 67. Из жития великомученика Георгия видно, что еще до времени жизни этого святаго Греки праздновали день 23 Апреля, как праздник пастухов и земледельцев.

У Римлян, 21 апреля, тоже совершался праздник подобнаго же характера, Палилии: в этот день пастухи накормив скот, очищали и окуривали стойла и стада серою, можжевельником и пр., потом выходили в поле и молили богов об охранении стад от падежа и болезней. Затем разводили огни, три раза прогоняли через них стада и сами перескакивали, для очищения 68.

Празднование Георгиева дня различными народами индо-европейскаго корня, с одинаковыми обрядами, ясно указывает на древность этого праздника и на то, что он совершался в честь языческаго божества. Уже одно то обстоятельство, что, этот языческий праздник совершался весною и при том ранним утром, определяет его значение, как праздника в честь бога весны и утра, т.е. Ярила. Выгон скота в первый раз в этот день и участие в празднике пастухов служит указанием, что он отправлялся в честь бога, покровителя скота и пастухов, каким был Ярило. Место, где совершается праздник, поля и нивы, и просьба к богу зарождать хлеб свидетельствуют о земледельческом характере праздника в честь этого божества. Пирушка на полях, употребление в пищу пирогов, яйц, жаренаго и, наконец, барашка, потом собрание всей общины в одно место служат прямым доказательством, что в древности в этот день совершали публичныя жертвоприношения животных и общественные пиры. Освященная верба, которою Великоруссы, Малоруссы, Белоруссы, Сербы, Черногорцы и др. выгоняют скот в первый раз на пастбища, есть ничто иное, как остаток древнеязыческой палки славянских пастухов, представлявшей изображение бога стад Ярила. Доказательством этому служат палка бога солнца и стад Гониглиса и освященная верба Белоруссов, втыкаемая на поле и считающаяся пастухом скота. Священное или, лучше сказать, божественное значение освященной вербы и пастушеской палки подтверждается еще многими фактами. Так, в некоторых местах Малороссии втыкают в коровьих стойлах прутики «свяченой вербы» в той уверенности, что они отгоняют нечистую силу и ведьм, портящих рогатый скот. В Великороссии тоже самое делается в день св. Власия. Эта верба Малоруссами берется на Вербной неделе из церкви и хранится в течении целаго года в домах; она употребляется знахарями, как целебное средство против болезней: в случае испуга детей ее пережигают в порошок и дают детям пить с водою. Иные бьют свой скот слегка, освященною вербою, предполагая, что тогда никакая нечистая сила к нему не прикоснется. В Литве при выгоне в первый раз скота на пастьбище, хозяева бьют каждую скотину освященною вербою, в том убеждении, что от этого весь скот будет крепок и здоров 69.

Священное значение палки пастухов видно и из великорусскаго разсказа о Лешем, в котором говорится, что один пастух, помирая, завещал другому, как драгоценное наследство, свою палку, владея которою, наследник вовсе не ходил в лес и не берег коров от медведей, а все коровы были целы и невредимы 70. Это напоминает французское предание о вязе raleau (грабли), стоящем на перекрестке дорог около Берри и существовавшем еще при Карле VII. Во время войн с Англичанами, возле этого вяза маленький пастух пас свиней. Однажды он увидел отряд неприятеля, стремившийся на Берри, пригнал свое стадо под вяз и оставил свою палку, чтобы она караулила его свиней в продолжении трех дней и трех ночей, а сам отправился к соотечественникам, для принятия участия в сражении с неприятелем. После прогнания неприятеля, он, возвратившись к стаду, перечел свиней: все были на лицо, не смотря на то, что мимо этого места прошло много бродяг, грабителей и даже волков, привлеченных запахом крови. Мальчик опять взял свою палку, стал на колени и возблагодарил Бога 71.

В некоторых местностях Великороссии, во время скотскаго падежа, кол, вбитый посреди загона, считается вернейшим средством от болезни 72.

В Архангелъской губернии, при покупке коров, обводят их три раза по солнцу вокруг столба или колышка. Сучек, употребляемый при заклинании Малоруссами и прикладываемый одною стороною к затылку, а другою к дереву, есть, конечно, намек на священную пастушескую палку. По всей вероятности, такия палки, как и палки, служившия символом власти, вырезывались в священных лесах, называвшихся «божницями» 73. У Болгар есть поговорки о палке: «Тояга-та 74 Божо дрьвце;» «тояга-та из рай излиза»75. У Египтян, закривленная палка пастухов, считавшаяся талисманом против злых духов, имела своим первообразом стопу Озириса 76. В Новороссийском крае пастухи, в случае появления волка, надевают на палку 77 шапку и, поднявши ее вверх, бегут к волку, думая испугать его этим.

Многие из Славян, при выгоне в первый раз скота на пастьбища, окуривают его и зажигают огни, для предохранения от волков и нечистой силы 78. Разведение огней будет понятно, если мы скажем, что огонь служил символом солнца, т. е. Ярилы («Юрика палити»). Огонь прогоняет темноту и холод, a темнота и холод олицетворялась в виде волков и нечистых духов. Поэтому, огонь разводили для отогнания темноты и холода и их олицетворений, особенно же, в зооморфический период язычества, для отогнания волков и злых духов от стад и для очищения стад от болезней. Подтвердим это фактами. В Великороссии на Святой неделе берут огонь из кадильницы и высыпают его в печь, думая, что он непременно выгонит всю нечистую силу из покоев, и считают его за некотораго рода святость 79. В Ирландии огонь, возжигаемый 24 июня, называется добрым огнем, потому что он прогоняет беду и несчастье. Так называемые огни необходимости, Nodfyr, Noth-feuer, возжигались для уничтожения повальной болезни 80. У Индусов огонь считался богом очищения и истребителем зла: «он одолевает черную ночь и изгоняет злых духов». У Персов он считался самым надежнейшим покровителем против злых духов 81.

Так как скот выгоняли пo утру, в праздник утренняго или весенняго божества, на поля, покрытыя еще росою, которая посылалась божеством, то, по этому, роса, как божественная, считалась очень здоровым средством для скота. Божество весенняго солнца, только что возродившагося от смерти, причиненной ему зимой и ночью, еще не окрепшее, могло подвергнуться внезапному нападению холода и тьмы; следовательно и Ярило (сначала в виде коня, потом человека), как олицетворение солнца, был далеко небезопасен от нанадения олицетворений холода и тьмы, волков и злых духов. Вот причина, почему для наших предков была страшною ночь перед днем Ярила; вот почему боялись они тогда усиливающейся злости волков и нечистых духов. Поэтому-то и молились Ярилу о сохранении стад от волков и злых духов.

Белорусский обычай искать в Егорьев день конскую голову и, найдя ее, натыкать, на кол, для предохранения от скотскаго падежа, существует, в измененном виде, у Малоруссов, Великоруссов, Литовцев, Немцев и пр. Эти народы поднимают конския головы, — но уже не на Юрьев день, а всегда, как только попадется такая голова, и натыкают их на колья огородов или вешают на домах, для привлечения счастья и для отвращения всяких бедствий, падежа болезней, неурожая и проч. Этот обычай и верование объясняются тем, что конская голова, как мы сказали выше, была символом восходящаго, утренняго и весенняго солнца или Ярила, бога счастья и отвратителя бед всякаго рода. Замечательные верование и обычай существуют у Белоруссов: по мнению их, лошади имеют особаго покровителя, Вазила, заботящагося о размножении их и предохранении от болезней; Вазило живет в хлевах лошадиных и присутствует на ночлегах лошадей в поле; в следствие такого поверья, пастухи вколачивают на месте ночлега огромный шест и втыкают на него костяк лошадиной головы, будучи уверены, что это изображение бога Вазила спасет лошадей от нападений волков и Кумельгана, божества, враждебнаго лошадям, а сами беззаботно проводят ночлег в гулянках или спят, вовсе не присматривая за вверенным им табуном; в случае нападения на табун какого нибудь зверя или даже самаго Кумельгана, лошади, как бы по инстинкту, сбегаются на то место, где вколочено изображение Вазила, и здесь находят себе спасение 82, потому что сюда не смеют подойти ни зверь, ни злобный бог.

Обобщим все вышеизложенные факты, относящиеся к Юрьеву дню. У языческих предков наших день 23 Апреля праздновался как торжество в честь Ярила, божества утренняго и весенняго солнца, покровителя людей, животных и растений, защитника домашних животных от хищных зверей, подателя всяких благ, отвратителя всевозможных несчастий, бога любви, силы и храбрости. Праздник начинался ранним утром, до солнечнаго восхода, выгоном скота, в первый раз на подножный корм «на Ярилову росу». Скот выгонялся священною палкою, представлявшею изображение бога Ярила. Праздник состоял в торжественном жертвоприношении новорожденных животных в честь Ярилы. Обряд жертвоприношения совершался старцами; молодые люди пели гимны в честь Ярилы и молитвы, в которых описывались его подвиги и заключалась просьба о сбережении стад и о зарождении хлебов. Старцы совершали заклинания. На этом празднике угощались все, преимущественно же пастухи. В этот день в первый раз воздвигали изображения бога Ярила: палку с шаром или с конской головой и друг. В эту ночь и в этот день, в первый период язычества, боялись нападения тьмы и холода, в образе волка или чорта, на солнце — Ярила; поэтому разводили огни, символ Ярила, для отогнания животных тьмы и холода и нечистых духов. Во второй период язычества, огни эти разводили для отогнания волков от стад, для предохранения последних от первых и от колдунов и для очищения от болезней. Очень может быть. что эти очистительные огни не разводились отдельно, а были только остатками жертвенных огней. Так как в Ярилин день вся община собиралась в одно место, то, поэтому, тут же совершались разнаго рода торговыя сделки и условия между членами общины. Co времени же принятия христианства, судьба бога Ярила была такова: его имя, образ, деятельность и празднование в честь его раздвоились и распались на две главныя части. Одна часть, менее нравственная, осталась собственно за Ярилом, другая часть, не заключающая в себе ничего предосудительнаго, отнята от него и перенесена на св. Георгия. Соединивши ту и другую части, мы, на сколько позволяли нам материялы, возстановили главныя черты Ярила в таком виде, в каком он был известен в эпоху язычества.

П. Ефименко.

Холмогоры.
23 апреля, 1865 г.

джерело


Примітки

  1. Макса Мюллера «Сравнит. Мифология» в «Летописях русской литературы и древности», Н. Тихонравова, т. Y, отд. І, стр. 113—114.
  2. М. Мюллера «Сравн. Миф.» в «Летоп.» Н. Тихонравова, т. V, отд. I, стр. 113—114.
  3. Там же, стр. 114.
  4. Срезневского, «О языч. богослуж. у древних, Слав.», стр. 10-11; Макушева, "О быте и правах Слав.", стр. 88.
  5. См. М. Мюллера, «Сравнит. миф» в «Летоп.» Тихонравова, кн. V, cтр. 76.
  6. Буслаева, «Историч. Очерки», т. I, стр. 329.
  7. Афанасьева, «Народн. русск. сказки», вып. I, стр. 85-86, вып. IV, стр. 121
  8. Афанасьева, «Сказки», вып. IV, стр. 135—175.
  9. «Прибавления к Журн. Мин. Нар. Просв.», 1846 г.. кн. I, Древлянского, «Бѣлорусскія преданія", стр. 20.
  10. Напр. въ «Сказаніяхъ» Сахарова, т. II, кн. 7-я, стр. 69.
  11. «Прибавл. к Журн. Мин. Нар. Просвещ.» 1846 г., кп. I, стр. 21.
  12. Н. Костомарова, «Слав. мифология», стр. 30—33.
  13. «Филолог. записки» 1864 г. кн. I, стр. 15.
  14. Сахарова, «Сказания», т. II, кн. 7, стр. 91.
  15. «Прибавл. к Ж. М. Н. Пр.» 1816 г., кн. I, стр. 21. Нечто подобное встречается в иных малорусских песнях, которые поются в Новый Год, нo в них, вместо Ярилы представляются св. Василий или св. Илья, которые будто бы ходятъ по полямъ и, помахивая плетъю, сделанною изо ржм («жытяна пуга»), зарождают хлеба. К ним обращаются с, мольбой: «Роди (зарождай), боже, рожь, пшеницу, детей и жеребенков». При сеянии хлеба в Черниговской губерннн машут, «жытяною пугою».
  16. По свидетельству г. Костомарова («Слав. мифология», стр. 86), праздник, этот существует в Воронежской губернии пo ныне: Ярилом там называют истукан, одетый в мужское и женское платье вместе.
  17. Терещенка, «Быт русск. нар.» т. V, стр. 99—104 и др., т. VI, стр. 187, 189, 190 —191 и др.; также Сахарова, «Сказанія», т. II, стр. 90-92.
  18. Костомaрова, «Слав. мифология», стр. 49—61.
  19. История Геродота, перевод Мaртынова, 1826 г., кн. 2, XI.,VIII. стр. 537 и LI, стр. 541.
  20. Каравелова, «Памятники народного быта Болгар», кн. I, стр. 215.
  21. Якушкина, «Русские вести», стр. 15.
  22. Из составленного мною рукописного собрания малорусских и великорусских заклинаний.
  23. Из моего сборника заклинаний.
  24. По польски борзая собака тоже «chart».
  25. См. выше, стр. 31.
  26. «Черниговская Губ. Вед.,» 1860 г., № 21, «Казка про кравця и вовка»,сообщ. И. Ефименко.
  27. Ночлежниками в Малороссіи называются пастухи, сберегающие скотъ. на ночлегах в полях.
  28. Выражение «тридцать человек волков» постоянно употребляется в, подобных разсказах.
  29. Этот разсказ помещен по малорусски в моей статье «О волках и волчьем боге Полисуне (см. «Черниг. Губ. Вед.» 1859 г. № 28, стр. 157). Варіант его см. в «Основе» за 1861 г,, кн. V, «Хуртовина» С. Пoca, сгр. 67.
  30. Там. же; по малорусски.
  31. Этот разсказ., доселе не изданный, записан. мной в, г. Чернигове.
  32. Этот разсказ слышан мною в Чернигове, он нигде не напечатан.
  33. Эта легенда разсказана мне в Броварском лесу, под Киевом; она нигде не напечатана.
  34. «Современникъ» 1852 г., т. смесь, «Ночныя видѣнія въ деревняхъ», ст. Жорж Занд, стр, 75.
  35. Приведенные малорусския поверья записаны мною в Черниговской губернии.
  36. «Памятники народнаго быта Болгаръ», кн. I, стр. 216.
  37. Там же, стр. 216 — 219.
  38. «Быт. русск. нар.», т. VІ, стр. 26—36.
  39. Записано мною въ г- Онегѣ.
  40. «Черн. губ. вѣд.» 1854 г. №.13, стр. 85.
  41. «Бытъ русск. нар.», т. VI, стр. 29 и др.
  42. «Lud Ukrainski», Nowosielskiego, W., 1857, T. I., str. 125.
  43. «Черниг. губ. вѣд.» 1859 r., 23, стр. 157. Cм. также «Черн. губ. вѣд.» 1858 г., № 17, «О заговорахъ» Шишацкаго-Ильича, стр. 128—129.
  44. «Бытъ русск. нар.», т. VI, стр. 29.
  45. «Галицкая заря» 1852 г., № 39, «Письмо зъ горъ Коломыйскихъ»
  46. Старшій пастухъ.
  47. «Срезневскаго, О языч. богосл. Слав.», стр. 79.
  48. Терещенка, «Бытъ, русск. нар", т. VI, стр. 29; «Памятн. нар. быта Болгаръ», кн. 1, стр. 218.
  49. Сообщено въ г. Холмогорахъ Бѣлоруссамм В. и А. 3енковичами.
  50. «Бытъ русск. нар.», т. VI, стр. 28.
  51. Нижеслѣдующее описаніе составлено для меня въ Кіевѣ Болгариномъ М. Дриновымъ.
  52. Неглубокий колодец.
  53. Котлы.
  54. Венок.
  55. Ночевки.
  56. Полотенце.
  57. Так называется кусок, отдаваемый священнику.
  58. Бакляга.
  59. При заклании ягненка домохозяин читает молитвы св. Георгию и потом, подняв нож к верху, произносит: «Светы Гёрги, на ти ѣгне». У Болгар, живущих в Пиротском округе, барашка заколают старцы; они же уносят его домой и жарят его на вертеле. Перед закланіем девушки и парни пляшут вокруг барашка, с песнями. См. «Памятн. нар. быта Болгаръ,» кн. I, стр. 211.
  60. Кровь эта в некоторых местах Болгарии употребляется на лечение людей и животных от различиных болезней: оспы, коросты и пр.: там же.
  61. Косточки, оставшияся от съеденаго ягненка, зарывают в землю. Там жe.
  62. Рядом.
  63. Епархия.
  64. "Lilwa pod wzgledem slarozylnych zabylkow», Jucewieza, Wiln., 1840, str. 184.
  65. "Polsa wiekow srednich», .J. Lelewela? Poznan, 1855, I, str. 417; Kocтомарова, <Слав. Миѳологія>, стр. 77.
  66. «Черты изъ исторіи и жизни Литовскаго парода», Вильно, 1854, стр. 130.
  67. «Бытъ русск. нар.» т. VІ, стр. 28.
  68. Ю. База, «Полиѳеизмъ древнихъ Грековъ», стр. 117.
  69. «Бытъ русск. нар.», т. VІ, стр. 84.
  70. «Памятная книжка Архангсльской губерніи» на 1864 г., «Демонологія жителей Арханг. губ.», П. Ефименка, стр. 52.
  71. «Современникъ» 1852 г , № 1, «Ночныя видѣнія въ деревняхъ», стр. 8.
  72. «Бытъ русск. нар.», т. VI, стр. 40.
  73. «Lud Polski», przcz GoIebiowskiego,W., 1830, str. 278.
  74. Палка.
  75. «Памятники нap. быта Болгаръ», стр. 138.
  76. «Lud Ukrainski», l. l, str. 307.
  77. В Новороссийском крае y пастухов существует два рода палок. Пастухи рогатаго скота тщательно разыскивают и стараются употреблять палку «з кувинькою», т. е. с болышим шарообразным наконечником. Пастухи овец употребляют палки с крюком, так, чтобы ими легко было захватывать овец за ноги. Эта форма палки как бы напоминает ногу божества, между тем как первая напоминает голову. Надобно заметить, что палки новороссийских пастухов совершенно сходны с татарскими, наприм. с изображениями палок на надгробных памятниках в Крыму. Те и другия называются одним именем: по малороссийски: «гырлыга» или «ырлык», по татарски: «ирлык».
  78. Обычай разводить огонь при выгоне в первый раз скота на пастбища существует и в Архангельской губернии.
  79. «Бытъ русск. нар.», т. VI, стр. 100.
  80. «Ж. М. Н. Пр.», т. XXXI, отд. II, «Купало», ст. о. Сабинина, стр. 24,
  81. Вебера «Всемірн. исторія», 1860 г., кн. 1-я, стр. 264.
  82. «Прибавл. къ Ж. М. Н. Пp.», 1846 г., кн. 4, отд. II, «Бѣлорусскія повѣрья», стр. 85—88.

Новини за 2017

Наша кнопка

Цей сайт працює на e107, яка розповсюджується на умовах ліцензії GNU GPL.Створив сайт Чудимир (Сергій Яценко)